Однако налета не было, ипримерно через час мы снова сели в электричку. К чертовой матери всех этих поганых мужиков и эту гнусную возню сними", - бормотала Роза и гладила меня с какой-то особой нежностью. Когда умираешь, надо постараться избавиться от страха", - сказалаМартхен за несколько дней до смерти. И тогда, наверное, мы сможем несколько ослабить строгостьнаших законов и обновить немецкую расу, влить в нее немного иной крови. По-настоящему Лону звали Лотта, Лотта Фуркерт. вмешалась в разговор мать. От нее пахло водкой и табаком. Мартхенпрошептала что-то ей на ухо. Этим ящиком можно кого-нибудь прикончить! Надо только представить, что ты уже прожилтысячу лет, и посмотреть на других как бы со стороны. Мои легкие словно огнем жгло. Мартхен оказалась права, однако нам пришлось сделатьизрядный крюк, прежде чем мы через груды обломков и щебня добрались до цели. Потом сновазахлопнул дверь. Американские бомбардировщики заставили себя ждать довольно долго. Поблизости были бомбоубежища, и мы могли бы укрыться в одном из них. После этого вплоть до нашего расставания Людмила говорила со мнойтолько о самом насущном. Эти уроки превращались в коллективное чтение вслух. В тот поздний вечер мы с матерью опять былиодни в большой людмилиной квартире. Иногда до Варшавы . усмехнувшись, сказала мать. Это наш дом! И все же это был, пожалуй, самый приятный, хотя и короткий, периоднашего подпольного житья. И совсем маленьких отличишь? Мартхен с матерью сидели в гостиной. Почем я знаю? Он кивнул Лоне, и та сразу скрылась в вестибюлеметро. И пожалуйста, отнесись абсолютносерьезно к тому, о чем мы с тобой договорились. И теперьэтих мальчиков убьют. У меня оказался туберкулезлегких. В кладовой я обнаружил длинный, еще не высохший кусок сырокопченойколбасы, помидоры, банку с топленым салом и принес все это в гостиную. Карфункельштейн все уладит", - безапелляционно заявила тетя Регина. Но перед этим тебе не мешало бы немного прибавить в весе - ты худой какщепка, пушечное мясо из тебя плохое". Такой вот фокус. Нет-нет, побудь еще немного. Он рассказывал о жизни еврейскихместечек и их обитателей. На столе -ничего, кроме двух пакетов с мукой. Ноя упрямо молчал. Да знаете ли вы, чтотворилось у меня в душе, когда ваши коллеги в пять утра уводили его? Сидя в коляске мотоцикла и пытаясь охладить осколок,я подставил руку с осколком встречному ветру. Мы услышали, как за дверью кто-то громко, сиплымголосом, выругался. Вам - нет. Не валяй дурака. Одобрительно кивнув, она открыла дверь барака ипровела нас в громадную кухню. Я принесу тебе полотенце". Но муж твоей сестры былкоммунистом? Не по душе мне эти сомнительные делишки с продуктами. Не может ли моя мать сделать что-нибудь? Она что-то прокричала солдатупо-русски, указывая на Мартхен. Поддерживай в бараке чистоту. Я засмеялся. От этой беготни я страшно устаю, а пользоватьсягородским транспортом не могу - опасно. И как тыдумаешь, что делает твоя мама?